Ты, смеясь, средь суеты блистала  
Вороненым золотом волос,  
Затмевая лоск камней, металла,  
Яркость мертвенных, тепличных роз.  
Прислонясь к камину, с грустью острой  
Я смотрел, забытый и смешной,  
Как веселый вальс в тревоге пестрой  
Увлекал тебя своей волной.  
Подойди, дитя, к окну резному,  
Прислонись головкой и взгляни.  
Видишь — вдоль по бархату ночному  
Расцвели жемчужины-огни.  
Как, друг другу родственны и близки,  
Все слились в алмазном блеске мглы,  
В вечном танце пламенные диски —  
Радостны, торжественны, светлы.  
То обман. Они ведь, так далеки,  
Мертвой тьмой всегда разделены,  
И в толпе блестящей одиноки,  
И друг другу чужды, холодны.  
В одиночестве своем они пылают.  
Их миры громадны, горячи.  
Но бегут чрез бездну — остывают,  
Леденеют жгучие лучи.  
Нет, дитя, в моей душе упреков.  
Мы расстались, как враги, чужды,  
Скрывши боль язвительных намеков,  
Горечь неразгаданной вражды.  
Звездам что? С бесстрастием металла  
Освещают вечность и хаос.  
Я ж все помню — ласку рта коралла,  
Сумрак глаз и золото волос.  

❂❂❂❂

1909  

❂❂❂❂