Марая лист, об осужденьи колком  
Моих стихов порою мыслю я;  
Чернь светская, с своим холодным толком,  
Опасный нам и строгий судия.  
Как римлянин, нельзя петь встречи с волком  
Уж в наши дни, иль смерти воробья.  

❂❂❂❂

Прошли века, и поумнели все мы,  
Серьезнее глядим на бытие;  
Про грусть души, про светлые эдемы  
Твердят тайком лишь дети да бабье.  
Всё ведомо, все опошлели темы,  
Что ни пиши — всё снимок и старье.  

❂❂❂❂

Вот и теперь сомнение одно мне  
Пришло на ум: боюсь, в строфе моей  
Найдут как раз вкус «Домика в Коломне»  
Читатели, иль «Сказки для детей»;  
Но в глубь души виденье залегло мне,  
И много вдруг проснулося затей.  

❂❂❂❂

И помыслы, как резвый хор русалок,  
То вновь мелькнут, то вновь уйдут на дно;  
Несутся сны, их говор глух и жалок;  
Мне докучать привык их рой давно.  
Вот кровель ряд, ночлег грачей и галок,  
Вот серый дом,- и я гляжу в окно.  

❂❂❂❂

И женщина видна там молодая  
Сквозь сумерки ненастливого дня;  
Бедняжечка сидит за чашкой чая,  
Задумчиво головку наклоня,  
И шепотом, и горестно вздыхая,  
Мне говорит: «Пойми хоть ты меня!»  

❂❂❂❂

Изволь; вступлю я в новое знакомство,  
Вступлю с тобой в душевное родство;  
Любви ли жертва ты, иль вероломства,  
Иль просто лишь мечтанья своего,-  
Всё объясню: пишу не для потомства,  
Не для толпы, а так, для никого.  

❂❂❂❂

Знать, суждено иным уж свыше это,  
И писано им, видно, на роду,  
Предать свои бесценнейшие лета  
Ненужному и глупому труду;  
Носить в душе безумный жар поэта  
Себе самим и прочим на беду.  

❂❂❂❂

Сентябрь 1850  

❂❂❂❂