От 1893 до 919 пропитано грустным зрелищем:
В этой жизни тревожной, как любовь
в девичьей,
Где лампа одета лохмотьями копоти и дыма,
Где в окошке кокарда лунного огня,
Многие научились о Вадиме Шершеневиче,
Некоторые ладонь о ладонь с Вадимом
Габриэлевичем,
Несколько знают походку губ Димы,
Но никто не знает меня.

❂❂❂❂

… Краску слов из тюбика губ не выдавить
Даже сильным рукам тоски.
Из чулана одиночества не выйду ведь
Без одежд гробовой доски.

❂❂❂❂

Не называл Македонским себя иль Кесарем.
Но частехонько в спальной тиши
Я с повадкою лучшего слесаря
Отпирал самый трудный замок души.

❂❂❂❂

И снимая костюм мой ряшливый,
Сыт от манны с небесных лотков,
О своей судьбе я выспрашивал
У кукушки трамвайных звонков.

❂❂❂❂

Вадим Шершеневич перед толпою безликою
Выжимает, как атлет, стопудовую гирю моей
головы,
А я тихонько, как часики, тикаю
В жилетном кармане Москвы.

❂❂❂❂

Вадим Габриэлевич вагоновожатый веселий
Между всеми вагонный стык.
А я люблю в одинокой постели
Словно страус в подушек кусты.

❂❂❂❂

Губы Димки полозьями быстрых санок
По белому телу любовниц в весну.
А губы мои в ствол нагана
Словно стальную соску сосут.

❂❂❂❂

Сентябрь 1919

❂❂❂❂