_Но грустно думать, что напрасноБыла нам молодость дана.

❂❂❂❂

 

В наш век томительного знанья,  
Корыстных дел  
Шли три души на испытанья  
В земной предел.  
И им рекла господня воля:  
«В чужбине той  
Иная каждой будет доля  
И суд иной.  
Огнь вдохновения святого  
Даю я вам;  
Восторгам вашим будет слово  
И власть мечтам.  
Младую грудь наполню каждой,  
В краю земном  
Понятьем правды, чистой жаждой,  
Живым лучом.  
И если дух падет ленивый  
В мирском бою,—  
Да не винит ваш ропот лживый  
Любовь мою».  
И на заветное призванье  
Тогда сошли  
Три женские души в изгнанье  
На путь земли.  

❂❂❂❂

Одной из них судило провиденье  
Впервые там увидеть дольный мир,  
Где, воцарясь, земное просвещенье  
Устроило свой Валфазарский пир.  
Ей пал удел познать неволи светской  
Всю лютую и пагубную власть,  
Ей с первых лет велели стих свой детской  
К ногам толпы смиренной данью класть;  
Свои нести моления и пени  
В житейский гул, на площадь людных зал,  
Потехою служить холодной лени,  
Быть жертвою бессмысленных похвал.  
И с пошлостью привычной, безотлучной  
Сроднилася и ужилась она,  
Заветный дар ей стал гремушкой звучной,  
Заглохли в ней святые семена.  
О днях благих, о прежней ясной думе  
Она теперь не помнит и во сне;  
И тратит жизнь в безумном светском шуме,  
Своей судьбой довольная вполне.  

❂❂❂❂

Другую бросил бог далеко  
В американские леса;  
Велел ей слушать одиноко  
Пустынь святые голоса;  
Велел бороться ей с нуждою,  
Противодействовать судьбе,  
Всё отгадать самой собою,  
Всё заключить в самой себе.  
В груди, испытанной страданьем,  
Хранить восторга фимиам;  
Быть верной тщетным упованьям  
И неисполненным мечтам.  
И с данным ей тяжелым благом  
Она пошла, как бог судил,  
Бесстрашной волью, твердым шагом,  
До истощенья юных сил.  
И с высоты, как ангел веры,  
Сияет в сумраке ночном  
Звезда не нашей полусферы  
Над гробовым ее крестом.  

❂❂❂❂

Третья — благостию бога  
Ей указан мирный путь,  
Светлых дум ей было много  
Вложено в младую грудь.  
Сны в ней гордые яснели,  
Пелись песни без числа,  
И любовь ей с колыбели  
Стражей верною была.  
Все даны ей упоенья,  
Блага все даны сполна,  
Жизни внутренней движенья,  
Жизни внешней тишина.  
И в душе, созрелой ныне,  
Грустный слышится вопрос:  
В лучшей века половине  
Что ей в мире удалось?  
Что смогла восторга сила?  
Что сказал души язык?  
Что любовь ее свершила,  
И порыв чего достиг?—  
С прошлостью, погибшей даром,  
С грозной тайной впереди,  
С бесполезным сердца жаром,  
С волей праздною в груди,  
С грезой тщетной и упорной,  
Может, лучше было ей  
Обезуметь в жизни вздорной  
Иль угаснуть средь степей…  

❂❂❂❂

Ноябрь 1845  

❂❂❂❂